Антикоррупционные меры не дали нужного эффекта, а декларирование доходов чиновников и вовсе дало нулевой эффект, объявил Дмитрий Медведев на заседании рабочей группы «Открытого правительства». Таким образом, президент, который четыре года назад торжественно объявил войну коррупции, фактически признал свое поражение. Правда, глава государства отметил, что с самого начала не испытывал на этот счет особых иллюзий К заседанию рабочая группа подготовила очередные антикоррупционные инициативы. В частности, для борьбы с взяточничеством в высших эшелонах власти предполагается создать новый единый государственный орган — бюро по противодействию коррупции. Это бюро должно оценивать уровень коррупции в стране, а также в отдельных регионах и ведомствах, проверять декларации чиновников и выявлять конфликты интересов. Бюро наделяется особыми полномочиями — правом приостанавливать действия нормативно-правовых актов, если они будут заподозрены в коррупциогенности. А также правом на период расследования отстранять от должности чиновника, подозреваемого в коррупции. По словам директора по макроэкономическим исследованиям НИУ ВШЭ Сергея Алексашенко, новая структура должна быть коллегиальной (состоять из 120–150 человек) и независимой. Он пояснил, что все страны, которые попадали в такую же ситуацию с коррупцией, как сейчас в России, создавали такой федеральный или национальный орган. Президент идею полностью не отверг, но предложил соответствующую структуру сформировать внутри уже существующего ведомства, например, Генпрокуратуры. По словам Медведева, создавать бюро надо только в том случае, если оно будет работать, иначе эта структура может превратиться в неработающий орган или в бюро по сведению счетов между различными кланами. Более пессимистично (или трезво) смотрит на ситуацию президент фонда «Индем» Георгий Сатаров. По его мнению, условия в стране не предполагают позитивных изменений в сфере борьбы с коррупцией. «Нужны не отдельные меры типа подачи деклараций, а соответствующие условия в стране — свобода слова, политическая конкуренция, свободные СМИ, — полагает эксперт. — То есть то, что во всем мире подразумевают под демократией. Демократия нужна, прежде всего, чтобы контролировать бюрократию, чиновников». Альтернативной системы борьбы с коррупцией, убежден Сатаров, нет. Но поскольку в ближайшее время в нашей стране соответствующих изменений не предвидится, то и на ниве борьбы с коррупцией успехов нам не видать. «Ведь понятно, что в наше время проблема не в отсутствии норм, а в их не исполнении, — говорит президент фонда „Индем“. — Поэтому и контроль над доходами чиновников дал такие же результаты. То есть — никакие». Член комитета Госдумы по безопасности и противодействию коррупции Борис Резник также считает, что никакие новые ведомства не нужны — работали бы старые. «А они не работают, — констатирует депутат, — Происходит просто сотрясение воздуха. Это профанация, не борьба с коррупцией, а имитация такой борьбы». По мнению парламентария, начинать сражаться с мздоимством чиновников нужно с верхних эшелонов власти, а «мы вместо этого бичуем мелких воришек». «Вот заседание по борьбе с коррупцией было проведено в отделении ГИБДД, — продолжает Борис Резник — Тем самым, было, как бы подчеркнуто, что это ведомство одно из самых коррупционных. Но если взять все существующие взятки, которые берут сотрудники ГИБДД, то они несопоставимы с мздой, которую берет высший руководитель в каком-нибудь условном уездном городе». Борис Резник напомнил, что когда в Думе несколько лет назад существовала комиссия по борьбе с коррупцией, в которую входили он сам, а также Юрий Щекочихин, Александр Куликов и другие, то им удалось добиться возбуждения нескольких уголовных дел против высокопоставленных чиновников. «Тогда был возбуждены уголовные дела, как мы их называли, — дела на букву „А“: против министров Адамова, Аксененко, Артюхова. Сегодня масштабы коррупции не уменьшилась, а где же уголовные дела против высокопоставленных руководителей?» Их как не было, так и нет. Поэтому неудивительно, что Россия остается одной из самых коррупционных стран мира. В рейтинге восприятия коррупции Центр антикоррупционных исследований и инициатив Transparency International за 2011 г. Россия набрала 2,4 балла, что соответствует 143-му месту из 183. Мы оказались в одном ряду с такими странами, как Азербайджан, Белоруссия, Коморские острова, Мавритания, Нигерия, Восточный Тимор, Того и Уганда. Особых результатов от нововведений в сфере борьбы с коррупцией до сих пор не видно. Массовая подача чиновниками и депутатами деклараций о своих доходах крупных коррупционеров в высших эшелонах так и не выявила. Между тем, Центр антикоррупционных исследований и инициатив Transparency International обнаружил многочисленные расхождения в декларациях депутатов Госдумы РФ о доходах, направленных в различные организации. Эксперты центра сравнивали декларации за 2010 год, опубликованные в мае 2011-го на сайте Госдумы, со сведениями об имуществе и доходах, которые те же самые люди в сентябре предоставили Центризбиркому в качестве кандидатов в депутаты. Выяснилось, что одни и те же сведения совпали лишь у трети депутатов. У 17 человек расхождения превысили 1 млн руб. В качестве одной из мер предлагается сделать прозрачными расходы государственных служащих. На прошлой неделе Дмитрий Медведев заявил о том, что на этот счет подготовлен законопроект. Председатель думского комитета по безопасности и противодействию коррупции Ирина Яровая уверяет, что закон будет распространяться на депутатов и чиновников, то есть, на всех, кто сегодня обязан предоставлять информацию о своих доходах. Это касается и членов семей госслужащих. «Фактически, это зеркальная процедура. Все те, кто сегодня отчитывается о доходах, будет отчитываться и о расходах», — уточнила глава комитета. Но даст ли это эффект? Во многих государствах Европы нет специальных ведомств по борьбе с коррупцией, а чиновники не подают декларации о расходах. Все что необходимо там, это, используя декларации о доходах государственных служащих, которые подаются регулярно, отследить траты представителей власти. Так что спрятать собственность, которая человеку принадлежит, оказывается просто нереально. Информация обязательно всплывет из налоговых органов. «Там осуществляется контроль над тем, чтобы человек с зарплатой в три рубля не сделал покупок на три миллиона, — поясняет директор центра антикоррупционных исследований Transparency International Елена Панфилова. — Прежде всего, такая проверка осуществляется за расходами высших должностных лиц. Отслеживаются все платежи и переводы денег, которые превышают определенные суммы. И эти платежи просто автоматически попадают в декларации о доходах. Если на Западе представитель власти запишет на себя дорогое имущество, то это будет считаться отмыванием средств, — говорит Елена Панфилова. — Кроме того, он просто физически не сможет купить через подставное лицо какой-то дорогой дом и в нем жить, потом, что сразу к нему возникнут вопросы со стороны правоохранительных органов». Выход в том, чтобы проверять, не чем владеет человек, а чем он постоянно пользуется, считают специалисты. На Западе существует такое юридическое понятие, как «единый экономический субъект», поясняют эксперты. Неважно, на кого оформляется собственность, но если она в результате оказывается в распоряжении у чиновника, то отвечает за нее именно он. По поводу того, что конкретно должен указывать в декларациях о расходах чиновник, пока идут споры. Елена Панфилова считает, что сейчас нам нужно хотя бы сопоставить доходы с расходами. Речь идет, прежде всего, о крупных тратах на дорогостоящие товары, такие как недвижимость, автомобили, яхты, самолеты, драгоценности. Такие покупки, согласно нашему законодательству, отслеживаются, и проконтролировать их приобретение не составит большого труда. Было бы желание. Но его как раз пока и нет. Неслучайно проект Алексея Навального «РосПил», нацеленный на выявление случаев коррупции, стал таким популярным на просторах Интернета. Гражданская инициатива оказалась действенней инициатив и президента, и правительства вместе взятых.
